Авторы Проекты Страница дежурного редактора Сетевые издания Литературные блоги Архив

Олег Юрьев

Стихи

Стихи и хоры последнего времени

10 x 5. Книга стихов

С мая по февраль

С апреля по апрель

С ноября по апрель

С мая по ноябрь

С декабря по апрель

2009: С марта по ноябрь

22.02.2009

2008: С апреля по октябрь

С октября по март

Стихи за июнь — сентябрь 2007 г.

03.06.2007

17.12.2006

25.05.2006

24.07.2005

04.04.2004

16.09.2002

Стихи и хоры

Слушать запись авторского чтения стихов Олега Юрьева

О стихах

Константин Вагинов, поэт на руинах

АНАБАЗИС ФУТУРИСТА: ОТ АЛБАНСКОГО КРУЛЯ ДО ШЕСТИСТОПНОГО ЯМБА (Об Илье Зданевиче)

Николай Олейников: загадки без разгадок

БЕЗ ВЕСТИ ПРОПАВШИЙ: Артур Хоминский как учебная модель по истории русского литературного модернизма

Ответ на опрос ж. "Воздух" (1, 2014) на тему о поэтической теме

Еремин, или Неуклонность (о стихах Михаила Еремина)

По ходу чтения (о книге В. Н. Топорова "Ритуал. Символ. Образ: Исследования в области мифопоэтического". М.: 1995

ИЗЛЕЧЕНИЕ ОТ ГЕНИАЛЬНОСТИ: Тихон Чурилин — лебедь и Лебядкин

БУРАТИНО РУССКОЙ ПОЭЗИИ: Сергей Нельдихен в Стране Дураков

ОБ ОЛЕГЕ ГРИГОРЬЕВЕ И ЕГО “КРАСНОЙ ТЕТРАДИ”

О СОПРОТИВЛЕНИИ МАТЕРИАЛА (О "Киреевском" Марии Степановой)

Ольга Мартынова, Олег Юрьев: ОКНО В ОКНО СО СМЕРТЬЮ (диалог о последних стихах Елены Шварц)

ВОЗМОЖНОСТЬ ОСВОБОЖДЕНИЯ (о «Схолиях» Сергея Шестакова)

ЮНЫЙ АЙЗЕНБЕРГ

О МИХАИЛЕ ЕРЕМИНЕ

БЕДНЫЙ ФОФАН (о двух новых томах Новой Библиотели поэта)

О РЕЗЕРВНОЙ МИФОЛОГИИ "УЛИССА"

ЗАПОЛНЕННОЕ ЗИЯНИЕ – 3, или СОЛДАТ НЕСОЗВАННОЙ АРМИИ

ТИХИЙ РИТОР (о стихах Алексея Порвина)

ОТВЕТЫ НА ОПРОС ЖУРНАЛА "ВОЗДУХ" (2, 2010)

Человек из Буковины (посмертная Австрия Пауля Целана), к семидесятипятилетию и девяностолетию поэта

Линор Горалик: Беседа с Олегом Юрьевым

Пан или пропал

Казус Красовицкого: победа себя

«Нецикады»

Даже Бенедикт Лившиц

О лирической настоятельности советского авангарда

ИЛЬЯ РИССЕНБЕРГ: На пути к новокнаанскому языку

Свидетельство

Новая русская хамофония

Два Миронова и наоборот

Мандельштам: Параллельно-перпендикулярное десятилетие

Предисловие к кн. И. В. Булатовский, "Стихи на время", М., 2009

Действительно золотой век. О стихах Валерия Шубинского

«Библиотека поэта» как машина времени...

Об Аронзоне...

Бедный юноша, ровесник... (Об Евгении Хорвате)

О поэтах как рыбах (Об Игоре Буренине и Сергее Дмитровском)

O понятии "великий поэт": ответ на анкету журнала «Воздух», 2, 2006

Свидетельство
Рец. на кн.: Е. Шварц.
Лоция ночи


И Т. Д.
(О "Полуострове"
Игоря Булатовского)


 Призрак Сергея
Вольфа


Ум

Выходящий

Заполненное зияние

Заелисейские поля
или Андрей Николев
по обе стороны Тулы


 Неюбилейные мысли

Стихи с комментариями

Олег Юрьев

СТИХИ О РОДИНЕ (2)

1.
Наша родина — вода.
Ее черпают невода,
Вычерпывают неводы.

Мы живем на дне воды.

Наша родина — земля.
Ее, корнями шевеля,
Жрет ночное дерево.

Мы заходим в дверь его.

2.
Наша родина — кино,
Где и сыро, и темно,
И на стенном квадратике
Падают солдатики

В реку, черную, как кровь.
Ты слегка сдвигаешь бровь:
— Это наша родина?
— Это наша родина.

3.
На стене горит река,
У губ моих твоя рука
Без перстнeй и без колец…

...Но вроде и это не конец

V, 12


ХОР НА РОЗЫ И ЗВЕЗДЫ

строфа 1

— Розы, розы, чем ночами пахнете вы,
Чем опрыскан жатый ваш муслин,
На кустах — как сухонькие Пахмутовы,
Над кустами — как сырой Муслим?

антистрофа 1

— Мы пропахли смердью невещественною,
Мылом дамским, кельнскою водой,
В морге панихидою общественною,
Незнакомою звездой.

строфа 2

— Звезды, звезды, отчего скитальцы вы —
С клюшками алмазными в руке
Мчитесь, как Харламовы и Мальцевы,
Краем неба на одном коньке?

антистрофа 2

— Оттого скитальцы мы и странники
По небесному пустому льду,
Что горят ночные подстаканники
У тебя в саду.

эпод

Облака горят по вырезу,
Заползая за гряду.
Остановите вагон, я вылезу
И домой по рельсам пойду.

Будет сад шелестеть светлеющий,
Будут тускнуть звезды на льду,
Будут пахнуть розы сильней еще,
Чем в том проклятом году.

V, 12


ПЕСЕНЬКА О РОЗАХ И ЗВЕЗДАХ

та ли песенька ночная
сыпется как соль с ножа
смертью розы начиняя,
звезды жизнью творожа.
но обход свой начиная
ее не слышат сторожа

розы aнглийские мокнут
в рое райского дымка
звезды ангельские блекнут
и бегут под облака
звонкой молнией надкокнут
зрачок хрустальный маяка

виноградник вертоградник
слушай песеньку мою
скачет в небе тучный всадник
звезды плачут на краю
а на земле огней рассадник
в черных розах палисадник
ждет чего я еще спою

VI, 2012


ИЮНЬ 2012

Вот и запахло бузинным дождем,
Падубным дымом, черемушьим прахом,
Вот и червец за горою рожден,
Страшный закат выпекающий пахом.

Вот мы выходим из наших дверей,
Вот мы встречаем родных и знакомых,
Гладим холодные губы зверей,
И обнимаем пустых насекомых.

Вот мы бежим по аллеям к реке,
Бабочек облако бьется на сворке,
Вот загорается мрак вдалеке
И разъезжаются ржавые створки:

Страшен заката дымящий кармин,
Страшен убитый червец поднебесный…
Кем наш чернеющий город храним?
— Ночью одной — всесмиряющей бездной.

VI, 12



ПЕСЕНЬКА ПРОВАНСАЛЬСКАЯ

полузвезды-полуоблака
полуптицы-получервяки
так подгорная кипит река
под нагорной глиною реки

полугоры-полугорода
полубиты-полугородки
так угарная горит вода
под бугорным оловом реки

в замедленьи оловянных рек
в заголеньи раздвоенных глин
так и исчезает человек
золотою темнотою мглим

и на парапетах золотых
спят цикады черным мертвым сном

…как старцы троянские на теплых стенáх Илиона…

VIII, 12


МАЛЕНЬКАЯ ЭЛЕГИЯ НА СМЕШЕНИЕ ВРЕМЕНИ СУТОК

с тихим фр-р-р пролетела ночница
обезумев от сока луны
чтобы солнечной тьмой начиниться
приспустили деревья штаны

в этот час золоченый но черный
двум стихиям грозит укорот
и воробушек смертью смягченный
улетает от наших ворот

VIII, 12


ХОЛМЫ. УХОД

где вы́? где мы́?
сквозь пар не вижу я кровяный —
одни сизо-синие холмы
их зачехленные караваны

зачем? куда?
и здесь быть небу синю и сизу
и здесь фыркнет звездная вода
и двинется сквозь землю снизу

мы с-подо льда
напьемся гибельной и звездной
воды — и станем как звезда
и вы бы с нами… — но поздно, поздно:

еще до тьмы
они шатры свои скатали
и в небо тронулись — с детьми
и домочадцами и скотами

VIII, 12


ЦЫГАНСКАЯ ПОЛЕВАЯ КУХНЯ


Ложки и плошки дрожат-дребезжат,
Глина и сало исходят парами,
Ужас с дороги бегущих ежат
В черное небо уходит шарами.

В ночь виноградную катит возок,
Парой цикад запряженный с зарею,
Узок проезд и разнуздан вязок,
Где я последнюю шкурку зарою.

Сало скворчит на ходу, на лету,
Сколько еще до французской границы?
Дым виноградный течет в темноту,
Тихо скрипят на вожжах рукавицы.

VIII, 12



ПРИРОДА ОСЕНИ

…И пугливый кабан -
Пустотелых лесов господин…

С. Е. Вольф, “Вот тупая река…”

В лесах зеленых золотых
у белки мертвой лыс затылок,
и мертвый лис на свой салтык
ползет на косточках застылых.
Ему навстречу, бел и волгл,
но лоб прожарен, как оладья,
выходит из оврага волк,
наискосок глазами глядя.
А мертвый ласковый кабан
прильнул к реке кровавым боком,
и снулой щуке по губам
мазнуло в омуте глубоком.
Mедведь-мертвец гремит кольцом
средь запахов не мировейных,
и мертвый человек лицом
ложится к белке в муравейник.

IX, 12


О САРЫЧЕ

Кто в облаке живет, повисшем над холмами,
Чей в слюдяном окне смутнеется ночник? —
Не желтый ли сарыч с заточкою в кармане
И оловом перстней на кулаках ножных?

В зависшем облаке себе устроил дом он,
Где с сарычихою они вдвоем молчат,
И лишь сквозь трубочку услышать можно гомон
В пуху растерзанном дрожащих сарычат.

IX, 12


ПЕСЕНЬКА

НÉЩЕЧКО.
1. Нечто, что-то, кое-что (обл., устар.). <...>
2. в знач. сущ., ср. Дорогой предмет, сокровище,
любимое существо (разг., фам.).<...>

Толковый словарь Ушакова.1935-1940.

Не казнись, не кручинься ты, нещечко,
Я и сам почти не казнюсь…
Я скажу тебе начисто нещечко,
Когда я приснюсь.

Будут полные щеки заплаканы,
Как тогда, на том берегу.
И у книги страницы повырваны и оторваны клапаны,
Но я ее и там берегу.

Х, 12


НОВЫЙ ГОП СО СМЫКОМ

1.

В черной баночке вина
Тишина серебряна
И по кантику под вдох
Кислый ходит холодок.

Ой ты русское вино,
Я не пил тебя давно,
Хладный дух не выдыхал
От поднёбных полыхал,

Не засасывал грибца (1),
На кусал от голубца,
Не хлебал горячий суп,
Потому что был я глуп,

Не впивался в холодец,
Так как был не молодец,
Был я, бедный, трусоват,
Зажигал на сорок ватт.

Но я больше не боюсь,
Перед смертью похмелюсь,
Как со Смыком древний Гоп,
И пойду ложиться в гроб.

2.

Босоногий голеган
Десять девок залягал (2),
А самую лучшую
Я этой песней мучаю.

Ты не плачь, не плачь, жена,
Елочка наряжена.
Елочка наряжена,
Рюмочка налажена.

В этой рюмочке вина
Темнота разрежена,
Так пригуби же за Аленькой,
Свой стаканчик маленькой.

Ты не плачь, не плачь, жена,
Это всё моя вина,
Но пока я весь живой
Под звездой сторожевой,
Под звездой сторожевой,
Под луной оранжевой
Испускаю тихий крик,
Будто с Гопом древний Смык.

Х, 12

1) Хорошо засоленный белый гриб есть русская устрица.
2) Говорила нянька, баба Надя, когда купала.


ВЛАДИМИРСКИЙ САД

Я был когда-то маленький,
Насупленный и хороший,
С Кузнечного рынка валенки
Из ДЛТ галоши.

Во лбу шаровидной ушаночки
Красной Армии звезда,
А за спиною саночки,
Всё едущие не туда.

Я шел гулять во Владимирский сад
Сквозь ограды пролом с Колокольной,
В этот сад не смеет зайти снегопад
И уличный свет малахольный.

И нагло моргающий свет площадной,
Останавливается перед решеткой,
И всё пахнет неместной ночной тишиной
И счáстливой тьмою нечеткой.

Там сугробы немы, там деревья слепы,
Но меня туда больше не тянет —
Там заделан пролом, там гуляют попы.
Больше нет его... но и меня нет...

XII, 12

         

КОРОБОЧКА

Здравствуй, коробочка рейнской сожженной зимы!..

Птица-воробушка не выбегает из тьмы,
Страшная птица-воробушка пулей тебя стережет,
Ходит по кругу, косо глядит, клю́ет снежок-творожок,
Правое, левое выворачивая плечо.

Паяна-клеена крыжечка и зáлита чем-то еще,
Паяна-клеена, чем-то еще залитá,
Но трогать не велено, а какие уж там золота?

Раз мне дозволили: что уж там, на, посмотри.

Полупрозрачные лица смутно ходили внутри,
Сыро и смутно светилась полупрозрачная тьма,

Хватит, — буркнула птица. — Не то скосопыришь с ума!                                                                                        

XII, 12


НОВЫЙ ГОД В ЗООПАРКЕ И НАД


бродский тучный — за тучей в засаде —
сеет перхоть на волглый карниз

обезьянка поет в зоосаде
каучуковым личиком вниз

в протекающих круглых галошах
пляшет чертом жираф по двору

сыплет солнечный мелкий горошек
аронзон в золотую дыру

лиска крутит по клетке колена
будто заяц она или бес

ну а вы — что вы шлете нам лена
из высоких и черных небес

XII, 12


ЯНВАРСКИЕ ЯМБЫ

I
Горит воздушная вода
В ночных фонариках летучих:
Они туда, они сюда,
Пока не пыхнут в низких тучах
И не исчезнут без следа.

Мы вышли рано, на заре:
Вода воздушная горела
Пунктирной сетью на горе,
Луна, как плоский глаз мингрела,
Не освещала и не грела,
И море пело на заре.
О чем, скажи мне, море пело?
Об августе? о январе?

II
О январе.

I, 13


НА ПОЛЕ БРАНИ. АРИЯ

Подымается протяжно
В белом саване мертвец,
Кости пыльные он важно
Отирает, молодец.
С чела давнего хлад веет,
В глазе палевый огонь,
И под ним великой конь.

Н. В. Гоголь. Ганц Кюхельгартен. Идиллия в картинах. 1827

 

          Уже все умерли, как оглядеться...
          Пред кем гордиться тебе, гордец?
          Где голос трубный? где грандецца?
          Где сокрушение сердец?

Лежат навалены, в коротких юпочках,
И стынут волосы на голых бутылках ног.
Перья веют на шлемах разрубленных,
Вoроны щиплют лавровый венок.
          Где голос трубный? где грандецца?
          Где сокрушение сердец?
          Лишь запах трупный, куда ему деться,
          И конь великий, молодец!

Лежат навалены, все смертью спешены,
Лишь ты — и конь, сирота-горбунок!
И перья веют на шлемах разрубленных,
И вoроны щиплют лавровый венок.
          И все уже умерли, и чем тут гордиться?
          Один остался ты, молодец!
          Где голос трубный? где грандецца?
          Где сокрушение сердец?

I, 13


                                    * * *

Сойти придется всем — а мне скорее, чем многим —
По льдом оглýшенным мосткам четвероногим
В ночную лодочку, что снегом всклень полна
И ледяной луной, но, кажется, без дна.

Брести придется всем — и мне не хуже прочих —
По речке ледяной, средь рыб чернорабочих
Глазами лупающих в сорной темноте.
И звезды в высоте, но, кажется, не те.

I, 13


       ХОР НА ПРОЩАНЬЕ

                    строфа 1

Кто ты, товарищ бессонный, ночной,
вздыбленный дым у стены зоопарка?
Кто ты, на полой подушке свечной
льнущая к стеклам ночная товарка?

— Липа и дуб потрясают мошной,
но не собрать им на прощанье подарка.

             антистрофа 1

Кто ты, бессонная тень за углом,
тенью на полой простынке, на белой?
Кто ты, засвеченный снег за стеклом
комнаты круглой, заиндевелой?

— Спит человек за наклонным столом —
без липовых рваных и без жёлуди прелой.

                     эпод 1

Кто-то на росстанях машет рукой,
кто-то вопит над трехцветной рекой,
прижав треугольные ушки,
кто-то пылит в заголенном окне,
кто-то выбрасывает во сне
полушки из-под подушки.

— Липа и дуб подставляют мошны.
— Кто-то влетает во тьму, как в ножны.

                строфа 2

Что ты, бессонная совка-сова,
что ты на росстанях ухаешь адом?
Чьи ты в ночи повторяешь слова,
девка-сорочица над зоосадом?

— Тьма и река различимы едва,
шопот и шорох осыпаются рядом.

                 антистрофа 2

Что ты, бессонный, во сне увидал,
что ты сквозь сон услыхал, непробудный?
Долго ли свет твой в окне увядал?
Горько ли гаркал твой филин простудный?

— Встал человек, и простился, удал,
с совкой бессонной и сорочицей чудной.

                      эпод 2

Что-то на росстанях крутится тьма,
что-то летит через реку чума,
чтобы спрятаться в дубе и липе.
Что-то вопит над зверинца стеной —
голос свободный, прощальный, родной —
пенье воронье, вóпленье выпи.

— Белая птица летит в колесе.
— Все ли простились? Нет, как будто не все.

II, 13